Мне вспоминается другое.
Рождество в мертвом доме.
«Отчего так жесток снег?» Есть нечто безжалостное в его нетронутости; белый саван, покрывший дорожку к дому, и крыльцо, и ступеньки. Здесь – царство смерти: оставь надежду на тепло и уют, входящий сюда, ты вернулся слишком поздно.
Стряхиваю снег с ручки калитки, открываю. Знакомый с самого раннего детства, родной скрип отдается теперь иглой в сердце.
Мертвый дом не рад нас видеть, не надеется, что останемся, в мертвом доме пахнет грустью и безнадежностью. Мне страшно заходить в зал: боюсь найти все таким, как в день похорон: стулья у стены, свечи, запах смерти. Но – нет: там так, как было до, летом. Все на своих местах: книги, стопки столетней давности журналов, железяки, недоремонтированные телевизоры, кое-как сваленные мною в шкаф вещи; в спальне на диване – халатик, который носила летом. Но внутри так же холодно, как и на улице.
Мой дом – окоченевший труп.
читать дальше
Собственно, приведенный выше текст свидетельствует о том, что я работала на линии. То еще, наверное, зрелище было: сижу пишу чего-то и плачу.